Неточные совпадения
— Ишь лохмотьев каких набрал и спит с ними, ровно с кладом… — И Настасья закатилась своим болезненно-нервическим смехом. Мигом сунул он все под шинель и пристально впился
в нее глазами. Хоть и очень мало мог он
в ту минуту вполне толково сообразить, но чувствовал, что с человеком не так обращаться будут, когда
придут его брать. «Но…
полиция?»
— По времени Шалашников
Удумал штуку новую,
Приходит к нам приказ:
«Явиться!» Не явились мы,
Притихли, не шелохнемся
В болотине своей.
Была засу́ха сильная,
Наехала
полиция...
— А вот во время революции интересно было, новые гости
приходили, такое, знаете, оживление. Один, совсем молодой человек, замечательно плясал, просто — как
в цирке. Но он какие-то деньги украл, и
пришла полиция арестовать его, тогда он выбежал на двор и — трах! Застрелился. Такой легкий был, ловкий.
— Избит, но — ничего опасного нет, кости — целы. Скрывает, кто бил и где, — вероятно,
в публичном, у девиц. Двое суток не говорил — кто он, но вчера я пригрозил ему заявить
полиции, я же обязан!
Приходит юноша, избитый почти до потери сознания, ну и… Время, знаете, требует… ясности!
— Вчера был веселый, смешной, как всегда. Я
пришла, а там скандалит
полиция, не пускают меня. Алины — нет, Макарова — тоже, а я не знаю языка. Растолкала всех, пробилась
в комнату, а он… лежит, и револьвер на полу. О, черт! Побежала за Иноковым, вдруг — ты. Ну, скорее!..
Девушка встретила его с радостью. Так же неумело и суетливо она бегала из угла
в угол, рассказывая жалобно, что ночью не могла уснуть;
приходила полиция, кого-то арестовали, кричала пьяная женщина,
в коридоре топали, бегали.
— Мне рассказала Китаева, а не он, он — отказался, — голова болит. Но дело не
в этом. Я думаю — так: вам нужно вступить
в историю, основание: Михаил работает у вас, вы — адвокат, вы приглашаете к себе двух-трех членов этого кружка и объясняете им, прохвостам, социальное и физиологическое значение их дурацких забав. Так! Я — не могу этого сделать, недостаточно авторитетен для них, и у меня — надзор
полиции; если они
придут ко мне — это может скомпрометировать их. Вообще я не принимаю молодежь у себя.
— Губернатор приказал выслать Инокова из города, обижен корреспонденцией о лотерее, которую жена его устроила
в пользу погорельцев. Гришу ищут,
приходила полиция, требовали, чтоб я сказала, где он. Но — ведь я же не знаю! Не верят.
Забирают обходом мелкоту, беспаспортных, нищих и административно высланных. На другой же день их рассортируют: беспаспортных и административных через пересыльную тюрьму отправят
в места приписки,
в ближайшие уезды, а они через неделю опять
в Москве.
Придут этапом
в какой-нибудь Зарайск, отметятся
в полиции и
в ту же ночь обратно. Нищие и барышники все окажутся москвичами или из подгородных слобод, и на другой день они опять на Хитровке, за своим обычным делом впредь до нового обхода.
— Нет, вы видели подвальную, ее мы уже сломали, а под ней еще была, самая страшная:
в одном ее отделении картошка и дрова лежали, а другая половина была наглухо замурована… Мы и сами не знали, что там помещение есть. Пролом сделали, и наткнулись мы на дубовую, железом кованную дверь. Насилу сломали, а за дверью — скелет человеческий… Как сорвали дверь — как загремит, как цепи звякнули… Кости похоронили.
Полиция приходила, а пристав и цепи унес куда-то.
А через два дня после того, как она уехала,
приходил статский, только уже другой статский, и приводил с собою
полицию, и много ругал Марью Алексевну; но Марья Алексевна сама ни
в одном слове не уступала ему и все твердила: «я никаких ваших делов не знаю.
Что тут винить с натянутой регуловской точки зрения человека, — надобно винить грустную среду,
в которой всякое благородное чувство передается, как контрабанда, под полой да затворивши двери; а сказал слово громко — так день целый и думаешь, скоро ли
придет полиция…
Опасность могла только быть со стороны тайной
полиции, но все было сделано так быстро, что ей трудно было знать; да если она что-нибудь и проведала, то кому же
придет в голову, чтоб человек, тайно возвратившийся из ссылки, который увозит свою невесту, спокойно сидел
в Перовом трактире, где народ толчется с утра до ночи.
Я веселее вздохнул, увидя, что губернатор и прокурор согласились, и отправился
в полицию просить об облегчении силы наказания; полицейские, отчасти польщенные тем, что я сам
пришел их просить, отчасти жалея мученика, пострадавшего за такое близкое каждому дело, сверх того зная, что он мужик зажиточный, обещали мне сделать одну проформу.
— Ванька-Встанька только что
пришел сюда… Отдал Маньке конфеты, а потом стал нам загадывать армянские загадки… «Синего цвета, висит
в гостиной и свистит…» Мы никак не могли угадать, а он говорит: «Селедка»… Вдруг засмеялся, закашлялся и начал валиться на бок, а потом хлоп на землю и не движется… Послали за
полицией… Господи, вот страсть-то какая!.. Ужасно я боюсь упокойников!..
— Нечего, нечего разглядывать, — сурово приказал Симеон, — идите-ка, панычи, вон отсюда! Не место вам здесь:
придет полиция, позовет вас
в свидетели, — тогда вас из военной гимназии — киш, к чертовой матери! Идите-ка подобру-поздорову!
По времени
в келейку ее три-четыре таких же старых девок наберется, заведут они «общежитие», — смотришь, маленький скиток
в деревне завелся: и моленная
в нем и служба вседневная, покуда
полиция, проведав про богомолок, не разгонит их по своим местам, откуда которая
пришла.
Она
пришла к нему на четвертый день его болезни, застав его совершенно одинокого с растерявшейся и плачущей Афимьей, которая рассказала Лизе, что у них нет ни гроша денег, что она боится, как бы Василий Иванович не умер и чтобы ее не потащили
в полицию.
Оставаясь
в городе, он стал осаждать Полиньку беспрерывными требованиями вспомоществования,
приходил к ней, заводил дебош и, наконец, обратился к
полиции с требованием обязать жену к совместному с ним сожительству.
— Еще ругается, пропоец этакий!.. Ну,
приди ты у меня
в другой раз, я те спроважу
в полицию! — проговорил ему вслед солдат; письмо Янгуржеева, впрочем, он отдал Лябьевым, от которых через горничную получил новое приказание никогда не принимать Янгуржеева.
Вот лозунг, к которому
пришла вся наша либеральная партия, et tant qu'elle restera dans ces convictions, la police n'aura rien а у redire! [и пока она будет на том стоять,
полиция ни
в чем не сможет ее упрекнуть (франц.)]
Приду я
в полицию — первое дело: «Подавай пачпорт!
Вас надули при покупке, вы дались
в обман, не потому, чтоб были глупы, а потому, что вам на ум не
приходило, чтобы
в стране, снабженной
полицией, мошенничество было одною из форм общежития...
Далее из рассказа старика Зарудина оказывалось, что
в районе той губернии, где он начальствовал за последнее время, находилось имение графа Аракчеева. Земская
полиция приходила часто
в столкновение с сельскими властями, поставленными самим графом и отличавшимися, по словам Павла Кирилловича, необычайным своеволием, так как при заступничестве своего сильного барина они рассчитывали на полную безнаказанность. Некоторые из столкновений дошли до сведения графа и последний написал к Зарудину письмо.
Жрец Фемиды, обругав еще раз земскую
полицию, отправился и через несколько минут
прислал требуемое от него дело, а Вихров между тем, написав к доктору отношение, чтобы тот прибыл для освидетельствования тела умершей крестьянки Анны Петровой, сам, не откладывая времени, сел
в почтовую повозку и поехал.
— От его превосходительства Сергея Григорьича (имя Абреева) прислан мне запрос через
полицию, чтобы я
прислал мой формулярный список для определения меня
в полицеймейстеры.
Все подробности этого события дошли и до
В.Н. Бестужева, который собрался идти и пристрелить актера Сологуба, так его осрамившего, но
в это время
пришла полиция и, не выпуская на улицу, выпроводила его из Пензы. Таково было наше первое знакомство.
Кормились объявлениями два мелких репортерчика Козин и Ломоносов. Оба были уже весьма пожилые. Козин служил писцом когда-то
в участке и благодаря знакомству с
полицией добывал сведения для газеты. Это был маленький, чистенький старичок, живой и быстрый, и всегда с ним неразлучно ходила всюду серенькая собачка-крысоловка, обученная им разным премудростям. И ее и Козина любили все.
Придет в редакцию — и всем весело. Сядет. Молчит. Собачка сидит, свернувшись клубочком, у его ноги. Кто-нибудь подходит.
Он вспомнил, как во дни его юности его вывели mit Skandal und Trompeten, [со скандалом и шумом] из заведения Марцинкевича, и не мог
прийти в себя от сердечной боли, узнав, что тот же самый прием допущен мосьИ Кобе (chef de suretИ, [начальник охранной
полиции] он же и позитивист) относительно отцов «реколлетов» 56.
На основании этого сообщения
в Брюссель не замедлило
прийти такое же сообщение из Берлина с описанием примет Савина и приложением его фотографической карточки, полученной немецкой
полицией из Парижа.
Из прочих канцелярий чиновники также слышали что-то вроде того, и двое писцов губернского правления, гонимые прежним вице-губернатором,
пришли в такой восторг, что тут же,
в трактире, к удовольствию публики, принялись бороться — сначала шутя, но, разгорячившись, разорвали друг у друга манишки, а потом разодрались
в кровь и были взяты
в полицию.
— Подьте, теперь некогда, ужо
в полицию велел
прийти, — повторила девка, возвратившись.
— Поди скажи, коли что нужно,
в полицию бы
пришел; а теперь некогда, — решил городничий.
Мадлен плакала и уговаривала его успокоиться, но он
пришел в такое бешенство, что не слышал ничего, продолжая изливать свой гнев на
полицию и республику, ругая французское правительство, его порядки и представителей.
Ему давно было известно, что у меня много знакомых среди самых отчаянных обитателей подземелий «Утюга» и «Старого оврага», с которыми я за «семикаторжным» столом его трактира не раз водку пивал: и Беспалый, и Зеленщик, и Болдоха, и Степка Махалкин, родной брат Васьки Чуркина, меня не стеснялись, сами мне давали наперебой материал и гордились, перечитывая
в газетах свои сообщения, от которых
полиция приходила в ужас.
Но другой вопрос, о том, имеют ли право отказаться от военной службы лица, не отказывающиеся от выгод, даваемых насилием правительства, автор разбирает подробно и
приходит к заключению, что христианин, следующий закону Христа, если он не идет на войну, не может точно так же принимать участия ни
в каких правительственных распоряжениях: ни
в судах, ни
в выборах, — не может точно так же и
в личных делах прибегать к власти,
полиции или суду.
…Абаза здесь был, когда
пришла горькая весть о Севастополе. Плохо наши правители и командиры действуют. Солдаты и вообще Россия — прелесть! За что эти жертвы гибнут
в этом потоке. Точно, прошлого царя можно назвать незабвенным, теперь бедная Россия поплачивается за его
полицию в Европе.
Полиция вообще наскучивает, и теперь пришлось поплатиться за эту докуку. Грустно — тоска! — Все-таки верю
в судьбу безответной Руси.
Писарь из
полиции приходил, тайно вызвал меня и упрекал, что опять я пустил
в дом подозрительного человека.
А он — не понял, да
в полицию и заяви на меня, ну, сейчас
приходит околоточный: «Вы Лобковичу-еврею дали денег?» — «Дал».
Полицией было назначено на каждой большой дороге место, куда московским жителям позволялось
приходить и закупать от сельских жителей все,
в чем была надобность. Между покупателями и продавцами были разложены большие огни и сделаны надолбы, и строго наблюдалось, чтобы городские жители до приезжих не дотрагивались и не смешивались вместе. Деньги при передаче обмакивались
в уксус. Но, несмотря на все это, чума принимала все более и более ужасающие размеры.
Тем не менее мы не сразу
пришли в уныние, а тоже попробовали: и
в земские собрания ездили, стараясь, по возможности, сообщить полемико-политический оттенок вопросу о содержании лошадей для чинов земской
полиции, и
в качестве мировых судей действовали, стараясь извлечь из кражи мотка ниток на фабрике какой-нибудь политический принцип. Все мы испробовали, но нигде не обрели"политики", а взамен того везде наткнулись на слово: тоска! тоска! и тоска!
Мы
пришли в Керчь поздно вечером и принуждены были ночевать под мостками с пароходной пристани на берег. Нам не мешало спрятаться: мы знали, что из Керчи, незадолго до нашего прихода, был вывезен весь лишний народ — босяки, мы побаивались, что попадём
в полицию; а так как Шакро путешествовал с чужим паспортом, то это могло повести к серьёзным осложнениям
в нашей судьбе.
Но сживись ты с этим миром, ходи ты каждый понедельник и каждый четверг на студенческий бал Бюлье, изучи этих гризеток
в кафе, на улице, у них на квартире,
в полиции и
в Saint-Lazare, — и ты, конечно,
придешь к полнейшему убеждению, что все они сохраняют каждая свой особенный тип, какой бы они имели, если б остались увриерками или замужними женщинами.
Полиция, с своей стороны, распорядилась точно так же, как и Елпидифор Мартыныч: из денег она показала налицо только полтораста рублей, которые нужны были, по ее расчету, на похороны; остальные, равно как и другие ценные вещи, например, брошки, серьги и даже серебряные ложки, попрятала себе
в карманы и тогда уже послала известить мирового судью, который
пришел после того на другой только день и самым тщательным образом описал и запечатал разное старое платье и тряпье Елизаветы Петровны.
Когда
полиция пришла, Елпидифор Мартыныч сдал ей деньги и вещи и самое покойницу
в полное распоряжение, а сам уехал, говоря, что ему тут больше нечего делать.
— Я не смею с вами спорить.
В таком случае, если вы не хотите представить ее
в полицию, то пользуйтесь ею, как вам угодно: заколите, когда желаете, ее к Рождеству и наделайте из нее окороков, или так съедите. Только я бы у вас попросил, если будете делать колбасы,
пришлите мне парочку тех, которые у вас так искусно делает Гапка из свиной крови и сала. Моя Аграфена Трофимовна очень их любит.
Бросилась было к городничему с намерением пожаловаться на мужа, но там ее дежурный солдат не пустил, потому что градоначальник
в то время спал, и сказал ей, чтоб она
пришла вечером
в полицию.
До вечера у Марьи Матвеевны перебывал весь город, все по нескольку раз переслушали рассказ о сверхъестественном ночном и утреннем происшествии. Являлась даже и какая-то
полиция, но от нее это дело скрывали, чтобы, храни бог, не случилось чего худшего.
Приходил и учитель математики, состоящий корреспондентом ученого общества. Он требовал, чтобы ему дали кирпичи, которыми швырял черт или дьявол, — и хотел их послать
в Петербург.
Крутицкий. Ай, ай, ай! Что я слышал-то, что я слышал! Что затевают! Что девают! Вот она, жизнь-то наша! Убить сбираются, ограбить! Уберег меня бог, уберег. А я вот услыхал, ну и спрячусь, сам-то и цел буду. Ну, и пусть их
приходят, пусть замки ломают.
Приходите,
приходите! Милости просим! Немного найдете. Мы и дверей не запрем! Хорошо бы их всех, как
в ловушку, а потом кнутиком. Иголочку бы с ниточкой мне поискать. Ну, да еще поспею. Приводи гостей, Петрович, приводи! А я пока вот
в полицию схожу. (Уходит).
Чаще всего из города
в Заречье являлась
полиция: с обысками, если случалась кража, ради сбора казенных повинностей, описи слободских пожитков за долги и для укрощения частых драк; всякие же иные люди
приходили только по ночам, дабы посетить «Фелицатин раишко».